СЕРЖАНТ КУКУШКИН
День 7 мая 2004 года выдался солнечным и ясным, на деревьях уже распускались листья, всюду чувствовалось приближение лета. Мы сидели в сквере напротив театра оперы и балета и вспоминали о военном времени. «В 30-е годы на месте этого сквера было трамвайное кольцо и много торговых киосков, – рассказывал Николай Константинович Кукушкин, а вон там, – он показал рукой на здание филармонии, – располагался кинотеатр. Мы с ребятами часто приезжали сюда. В 1942 году я учился в десятом классе города Пласта. 20 января приходит к нам в класс секретарь Кочкарского РК ВЛКСМ А. М. Кузнецова и говорит: «Ребята, в Челябинске из комсомольцев-добровольцев формируется парашютно-десантная бригада, кто желает служить в ней». Мы, 13 одноклассников, записались в эту бригаду и через два дня были в Челябинске. На перевалочном пункте нас хорошо накормили в специальной столовой, предназначенной для военнослужащих, проезжающих на фронт из районов Сибири и Дальнего Востока. А на другой день наш эшелон взял курс на запад. В Подмосковье, близ селения Раменское, мы приняли присягу и впервые встретились со своим комбригом. Он разъяснял нам, что десантники – это личный резерв товарища Сталина и нужно этим гордиться.
Меня направили в полковую школу младших командиров. Возглавлял эту школу командир с двумя куборями в петлицах и орденом Красного Знамени на груди. По утрам вместо физзарядки, не взирая на погоду, мы делали пробежки, начальник школы впереди, мы – за ним, 5 километров туда, 5 – обратно и никаких разговоров. Старшиною в школе был опытный десантник, окончивший Челябинский аэроклуб, Федор Синебрюков, высокого роста, крепкого телосложения, он не раз десантировался к немцам в тыл и имел медаль «За отвагу». Нас тоже готовили для выполнения спецзаданий в тылу врага. Вначале учили прыгать с парашютом с вышки, потом – из корзины аэростата, а потом – из самолета. Но ситуация изменилась и нас бросили под Сталинград.
В район Калача – на Дону мы прибыли ночью, окопались на высоте и приготовились к первому бою. Утром послышался гул приближающихся немецких танков. Они шли клином, их было штук десять. Через наши головы открыли огонь по танкам 45-миллиметровые пушки. Один танк шел в направлении нашего окопа, а у нас – ни одной противотанковой гранаты. Было жутко, но настоящий страх я испытал немного позже, когда до танка оставалось метров 50. Мы вчетвером, выполняя приказ командира, взяли заранее приготовленные связки ручных гранат, по три гранаты в каждой, и ползком выдвинулись вперед, укрылись за большие камни-валуны и стали ждать. Все это происходило довольно быстро, а мне казалось что время остановилось. От волнения охватила дрожь и появилась слабость в руках и ногах. Больше всего я боялся, а вдруг не доброшу связку. В то время мы уже знали, что у немецких танков сзади располагается бак с горючим, поэтому договорились: двое бросают гранаты под гусеницы, а двое – на бак с горючим. И как только танк приблизился, мы почти одновременно с двух сторон метнули в него свои гранаты. Перебили танку гусеницы и он загорелся. Но на соседнем участке танки все-таки прорвались и начали утюжить наши окопы. Батарея усилила огонь и подбила еще несколько машин. Встретив такое яростное сопротивление, враг отступил. Смолкли звуки боя. Мы похоронили убитых и отошли к Дону. Правый берег Дона высокий, левый – пологий, и все переправы через Дон разбиты. Поступила команда переправляться на противоположный берег кто как сможет. Мы спустились с крутого берега к реке, там вдоль воды рос кустарник. Старшина приказал искать бревна и делать плоты, красноармейские книжки, партийные и комсомольские билеты привязать платками ко лбу. Ночью мы начали переправу. Вначале все шло благополучно. Но когда вышли из тени высокого берега на освещенный лунным светом участок реки, немцы обнаружили нас и открыли огонь. Старшина приказал спуститься в воду и плыть, держась одной рукой за плоты. Мой плот перевернулся, я не удержал его и плот понесло по течению. Мне ничего не оставалось как добираться до берега самостоятельно, а сил уже не оставалось. Я пытался плыть и на боку, и на спине. Окончательно выбился из сил. Стал захлебываться. Увидел перед глазами большой желтый круг луны и, отчаянно закричав, пошел под воду. Чувствую, что кто-то схватил меня за подбородок и потянул наверх. Это был старшина, высокого роста, он уже стоял ногами на дне, вода ему доходила до плеч, а меня скрывала с головой. Точно также старшина спас еще двух солдат.
Всех, кто достиг противоположного берега, построили и объявили, что теперь наше подразделение входит в армию Чуйкова. 25 сентября мы дрались на подступах к Сталинградскому тракторному заводу. Получили приказ контратаковать противника. С автоматом в руках, в каске, с вещмешком за спиною, поднявшись во весь рост, я бежал вместе со всеми. Видел как впереди три немца ведут по мне огонь. Я тоже на ходу стрелял в них. И вдруг справа, немного сзади разорвалась не то граната, не то мина. Неведомая сила швырнула меня на землю. Осколок разворотил мне верхнюю часть бедра. Сапог правой ноги наполнился кровью. А потом, как в тумане, я помню медсанбат в подвале разрушенного дома, где раненые кричали от боли, потому что им делали операции без обезболивающих лекарств. Я тоже думал, что мне отнимут ногу. Но неожиданно всех раненых стали на носилках выносить на улицу и складывать как дрова на телегу. Потом на пароходе «Красный Октябрь» из горящего и дымящего города нас перевозили на другой берег Волги. Немецкие самолеты пытались бомбить пароход, но сопровождающие его два зенитных катера отогнали стервятников. И вскоре я оказался почти дома в челябинском госпитале, где врачи сделали операцию, удалили осколок весом 87 граммов и вручили его мне на память.
После выздоровления мне выдали вместо сапог ботинки с обмотками, брезентовый ремень и вновь направили на фронт в 184-ю Духовщинскую стрелковую дивизию. Там я через некоторое время стал сержантом, помощником командира взвода и секретарем комсомольской организации роты. Летом 1943 года произошел со мной такой случай. Наши подразделения подготовились к бою. Поступил приказ атаковать противника и прорвать его оборону. Огонь же враг вел такой плотный, что только голову высунешь из траншеи, тут же возле уха начинают жужжать пули. Я выгляну из окопа, посмотрю и опять спрячусь. Слышу, командир роты, находившийся сзади, кричит:
– Комсорг, сукин ты сын, немедленно поднимай людей в атаку, иначе расстреляю!
Приказ командира – закон. Вылезаю на бровку. Ноги как чугунные. Думаю, ну сейчас первая пуля будет моя. И пересилив страх, подняв автомат вверх, не своим голосом кричу: «Братцы, за Родину, за Сталина, вперед!» В этой атаке мне вновь удалось выжить. А вообще в моем отделении было восемь человек и у нас утвердилась своя тактика. Один человек поднимается и короткими перебежками идет вперед, а все остальные поддерживают его огнем. Потом поднимается второй, а все остальные его прикрывают и так далее. Таким образом нам удавалось снижать потери».
В это время раздались звуки духового оркестра. Это армейские музыканты, построившись на ступеньках театра, бравурными маршами встречали ветеранов Великой Отечественной войны, прибывающих на прием по случаю 59-й годовщины Победы, который проводил глава города В. М. Тарасов. Н. К. Кукушкин тоже заспешил на прием к мэру, не успев рассказать о своем участии в освобождении Смоленска, Белоруссии и в боях в Восточной Пруссии, где он в середине ноября 1944 года был ранен четвертый раз по счету. Вновь оказался в госпитале. И на этом его война закончилась. В октябре 1945 года он возвратился на родину. Пришел вставать на учет в Пластовский, в то время называвшийся Кочкарским, РК ВКП(б) и встретил там А. Н. Кузнецову, ту самую, которая будучи секретарем комсомольской организации направляла его с ребятами на фронт. От нее узнал, что из тринадцати, ушедших в десантную бригаду одноклассников, обратно вернулись только двое.
В г. Пласте Н. К. Кукушкин работал инструктором, затем секретарем РК ВЛКСМ. Заочно окончил педагогический институт. Вновь был призван в армию. Служил в должности замполита командира батареи, впоследствии его перевели во внутренние войска, где он дослужился до звания майора, в 1975 году уволился в запас. Приехал в Челябинск и 25 лет без перерыва возглавлял Ленинский районный совет ветеранов войны, труда и Вооруженных сил и правоохранительных органов.
В настоящее время подполковник в отставке Н. К. Кукушкин является председателем комиссии по военно-патриотическому воспитанию этого совета. Несмотря на восьмидесятилетний возраст, он не сидит сложа руки. Под его руководством в 2003 ив 2004 годах проведено в школах и профессиональных училищах района 12 научно-практических конференций на тему: «Историческое значение победы советского народа в Великой Отечественной войне». Таким образом, он способствует ликвидации появившихся за годы перестройки новых белых пятен в истории нашей страны. За что благодарны ему и учащиеся, и педагоги.
Попов, Л. А. Годы, опалённые войной. Кн.3 / Л. А. Попов. – Челябинск, 2005. – С. 126-130.