О ЖИЗНИ ПРОШЛОЙ И БУДУЩЕЙ
Федор Ильич Авдеев в 60-е годы работал директором челябинской школы-интерната № 4 для детей, перенесших полиомиелит и сколиоз. Он любил свою профессию, любил детей. Ребята с нетерпением ждали его уроки потому, что удивительно интересными рассказами он увлекал своих учеников в необыкновенную и необъятную страну знаний. Но иногда он прерывал свой рассказ, отворачивался лицом к доске, а через несколько минут вновь продолжал урок. Школьники знали, что кратковременное нарушение речи у Федора Ильича – результат контузии, полученной им осенью 1941 года в сражении под Москвой. «Мы тогда, – рассказывал Ф. И. Авдеев, – сидели в одиночных, выкопанных в земле, ячейках метров 15 друг от друга. У каждого – винтовка, противогаз, лопатка, вещмешок с двумя банками консервов и сухарями. На ногах – обмотки, которые в то время мы предпочитали сапогам. Ведь в голенища сапог в походе всегда попадали снег и вода, а обмотки надежно предохраняли от таких неудобств. Через наши головы зловещие самолеты летали бомбить Москву, сбрасывали на нас большие и мелкие, светящиеся и шумовые, с сиреной, бомбы. Однажды сбросили бочку, а в ней оказался человек и записка «Вот вам еврей, ваш правитель». Иногда становилось жутко, мурашки по спине бегали. А в тот вечер вражеские самолеты, тройками вынырнув из-за леса, один за другим с особенной тщательностью атаковали наши позиции. Оглушительные разрывы следовали беспрерывно слева, справа, впереди, и вдруг все потонуло во мраке. Очнулся я в медсанбате. «Контузия, поврежден тройничный нерв», – сказали мне врачи. Более месяца находился я на больничной койке.
А в это время в далеком белорусском селе немцы схватили девушку по имени Лена Сверская, привезли в Оршу, где железнодорожная станция была переполнена такими же, как она, девушками и юношами. Под истерические окрики охранников затолкали всех в товарные вагоны. Всюду раздавались вопли, рыдания и плач. А по громкоговорителю на чистом русском языке сообщалось, что уезжают молодые добровольцы, изъявившие желание работать на предприятиях великой Германии.
Поезд тронулся. Было холодно и неуютно. За маленькими окнами товарного вагона промелькнули последние домишки с покрытыми слоем снега крышами, и начался лес. «Я обратила внимание, что на вагонных окнах нет решеток, – вспоминала Елена Власовна, – и решила выпрыгнуть из вагона на ходу поезда. Меня отговаривали: «Что ты делаешь, ведь калекой останешься». Ноя вылезла из окна, встала ногами на деревянную рейку, ветер бросал мне в лицо холодные снежные хлопья и стремился оторвать меня от вагона. «Ну будь, что будет!», – подумала я и, слегка оттолкнувшись ногами, полетела вниз. Хорошо, что было много снега. Я отползла по сугробу поближе к насыпи, чтобы не увидели из последнего вагона охранники, а когда поезд прошел, вернулась домой. Пряталась в подполе до тех пор, пока не освободила наше село Красная Армия. Ах как хорошо было после долгих месяцев оккупации почувствовать себя вновь свободной, жить среди друзей и никого не бояться. Не раздумывая, я записалась добровольцем в Красную Армию. Меня зачислили в 5-й батальон воинской части, входившей в 1-ю воздушную армию. Там впервые я увидела статного, гвардейской выправки, солдата, который не пил, не курил, свои порции махорки и водки отдавал товарищам. В нашем батальоне было много красавцев-мужчин, но этот почему-то впал в мою душу и всегда стоял перед моими глазами, а когда он появлялся в нашем подразделении, то сердце мое замирало от волнения и хотелось петь и танцевать от радости».
Этим солдатом был Ф. И. Авдеев. После выздоровления он вернулся в свою часть, участвовал в наступлении, освобождал подмосковные города и села, а потом служил в штабе.
Вскоре Ф. И. Авдеев и Е. В. Сверская поженились. После войны жили в Белоруссии, помогая друг другу, учились. Федор Ильич – в Могилевском пединституте, Елена Власовна – в педтехникуме. Потом работали на целинных землях, откуда приехали в Челябинск. После выхода на пенсию все свободное время отдавали общественной работе. Ф. И. Авдеев был активистом Советского районного и областного ветеранских советов, там его помнят и сегодня. Недавно позвонил ему председатель областного совета ветеранов П. М. Кузнецов и предложил возглавить молодежную комиссию. Но, увы, с годами у Ф. И. и Е. В. Авдеевых ушло и здоровье, оба часто болеют, Федор Ильич с трудом передвигается по комнате. А Елена Власовна в 2001 году в 79-летнем возрасте решила съездить к себе на родину в Белоруссию, к несчастью, там заболела и попала в больницу г. Минска. По возвращению в Челябинск она с восторгом рассказывала: «Я была просто удивлена, какие изумительные чистота и порядок поддерживаются в белорусских больницах. Все у них есть, все на месте, медицинское оборудование самое современное, питание прекрасное, в рацион больных обязательно входят мясные блюда, а по вечерам медсестра делает обход и спрашивает, кто будет пить кофе, а кто компот или чай. Больные и врачи часто спрашивали меня: «Скажите, неужели правда, что в России больные в больницах сами оплачивают лекарства?». Мне было стыдно и горько отвечать на этот вопрос».
Приобретение лекарств, лечение в стационаре теперь для челябинцев стало проблемой. И, как выяснилось, при размышлении о жизни прошлой и будущей ветеранов волнует не их личное состояние. «Мы прожили славную жизнь, нам есть что вспомнить и чем гордиться, – говорили Ф. И. и Е. В. Авдеевы, – нас беспокоит лишь будущее детей и внуков. Нашей заветной мечтой является скорейшее объединение Белоруссии и России, чтобы народы-братья вновь жили вместе, а челябинские больницы стали такими же, как в Белоруссии».
28 августа 2004 года Ф. И. Авдееву исполняется 85 лет. Поздравить его придут сын, две дочери, три внука и три правнука. Готовится поздравить его и совет ветеранов. Все желают челябинским белорусам Авдеевым хорошего здоровья, дожить до столетнего юбилея и чтоб сбылись все их мечтания.
Попов, Л. А. Годы, опалённые войной. Кн.3 / Л. А. Попов. – Челябинск, 2005. – С. 96-98.