САНИНСТРУКТОР
Смолкли последние звуки боя. Враг бежал. Наступило относительное затишье. Вокруг зияли свежие воронки. Дымились развалины кирпичного здания. Откуда-то появился тягач и поволок полуразбитое орудие в сторону. Стонали на носилках подготовленные к отправке раненые. К санинструктору подбежал посыльный, доложил, что в землянке командира лежит раненый в бедро немецкий артиллерист, дает ценные сведения, но его никто не соглашается перевязывать. Девушка-санинструктор взяла свою сумку, спустилась в землянку и перевязала рану поверженному фашисту, оказав ему первую медицинскую помощь. Пленный снял со своего пальца золотое кольцо и протянул его девушке в знак благодарности. «Нет, я не возьму это кольцо, потому что на нем русская кровь», — отказалась она от подарка. Санинструктором этим была гвардии старшина Таисия Алексеевна Шарапова, ныне активный член Металлургического района совета ветеранов. На просьбу поделиться воспоминаниями о самых памятных эпизодах фронтовой жизни она, немного подумав, рассказала: «Богатое, зажиточное село Владимировка в Кировоградской области, с добротными крытыми жестью домами, было забито санитарными повозками. Сделав последние приготовления, мы ждали приказ выступать. Лишь в полдень наша колонна двинулась по направлению к линии фронта. Начальник санитарной службы полка пошел пешком, а мне доверил свою лошадь, потому что знал, что я любила ездить верхом. И только мы покинули село, как налетели вражеские самолеты. Они заходили семерками, сбрасывали бомбы и расстреливали колонну из пулеметов. Я пустила свою лошадь вскачь, намереваясь достичь ближайшего леса.
— Они же бьют по тебе, — кричали мне солдаты, — скорее прыгай, прячься в траве.
Среди грохота разрывавшихся бомб я услышала сзади себя треск авиамотора быстро приближающегося самолета. Мне показалось, что самолет, снизившись почти до самой земли, преследует именно меня. Еще секунда и будет поздно. Я остановила лошадь, отбежала в сторону, упала вниз лицом в густую траву и закрыла голову руками. Пулеметная очередь прошла совсем рядом. На меня посыпалась земля. Поблизости разорвалась бомба. В ушах что-то зашумело. Когда самолеты улетели, я выбралась из своего убежища. На поле санитары убирали убитых и раненых. Всюду валялись разбитые повозки и убитые лошади. Как же я теперь буду отчитываться за свою лошадь? — думала я. И вдруг увидела ее совсем рядом. Лошадь стояла на том же самом месте, где я ее оставила, только светло-рыжая масть ее стала немного темнее. Я погладила лошадку рукой и поняла почему она потемнела, лошадь была вся мокрая и ее трясло мелкой, мелкой дрожью. Она смотрела на меня умными доверчивыми глазами и как будто благодарила за то, что я ее своевременно успела покинуть. Немецкий летчик не стал стрелять по лошади без седока и поэтому мы с ней остались живы.
В марте 1943 года накануне форсирования реки Ловать на нашем участке фронта проходили сильные бои. Оборона противника там была сильная и мы несли большие потери. Перед очередным наступлением полковой почтальон рядовой Соловьев принес почту и раздал письма бойцам.
— Сестра, ты только посмотри какой подарок мне жена прислала в конверте, — поделился своей радостью командир расчета ПТР старший сержант Козлов и показал платочек, на котором его жена Мария вышила детскую ножку, детскую ладошку и подпись «Папе от Юры». — Сыну моему исполнился уже один год, — с гордостью пояснил он мне.
— Береги платочек, он будет твоим талисманом, — посоветовала я ему.
Бойцы ушли в наступление. Я осталась для приемки раненых. Бой продолжался весь день. Вечером мне сообщили, что Козлов в бою попал под огнемет врага и сгорел, буквально превратившись в головешку. Вместе с ним сгорел платочек и сгорела надежда отца когда-нибудь увидеть своего сына.
Ночью немцы отступили. А утром наша часть двинулась вперед. Мы проходили через вчерашнее поле боя, усыпанное трупами наших бойцов, многих из них я узнавала в лицо. Они шли в атаку, сняв шинели, и теперь лежали вверх лицом. Ветер шевелил их волосы. И почти у каждого на груди блестели ордена Красного Знамени, Красной Звезды, медали. Сейчас, когда, много лет спустя, я узнаю, что в бывших советских республиках Прибалтики высаживают из троллейбуса фронтовика только за то, что на груди его советские ордена, у меня перед глазами возникает то поле боя, погибшие бойцы с орденами на груди и я не могу сдержать слезы.
В 1946 году мы с мужем приехали в Челябинск. Я работала в Металлургическом районе заведующей детскими яслями. Мест в то время в яслях не хватало. И я, пользуясь служебным положением, всегда принимала вне очереди детишек у матерей-одиночек, думая, а вдруг это жены тех бойцов, которые остались лежать на поле боя. Это все, что я могла сделать своим погибшим товарищам по оружию».
Попов, Л. А. Годы, опалённые войной. Кн.3 / Л. А. Попов. – Челябинск, 2005. – С. 117-119.