СОЛДАТ ОТЕЧЕСТВА
Орден Славы 1, 2 и 3-й степени был учрежден Указом Президиума Верховного Совета СССР 8 ноября 1943 года для награждения лиц рядового и сержантского состава Красной Армии, проявивших в боях за Советскую Родину личную храбрость, мужество и бесстрашие. Среди кавалеров двух степеней этого ордена значится челябинец, старшина в отставке Гельманов Мавлет, родившийся в 1920 году в Кунашакском районе. В 1939 году его призвали в Красную Армию. На фронте он находился с первого дня войны с германским фашизмом. Победу встретил в Праге. О том, каким нелегким был путь к этой победе, можно судить по его рассказу.
«Летом 1944 года мы получили задание переправиться на плацдарм через реку Висла в районе Кракова и установить телефонную связь с командным пунктом. Переправлялись через речку ночью, когда стихла стрельба. В лодке нас было трое. Двое работали веслами, а я распускал телефонный кабель. Ночью вода казалась черной, что-то непредсказуемое таилось в ее глубинах. Погода стояла пасмурная. На небесах луна пыталась пробиться через серые тяжелые облака, но ей это не удавалось. Чуть в стороне, где находился разрушенный мост, то и дело взлетали осветительные ракеты. Я вздрогнул, когда на середине реки на моей катушке закончился кабель, забыв, что он небесконечный. Быстро срастил кабель. Солдаты вновь налегли на весла. Враг, запуская ракеты, все ближе перемещал их к нашей переправе. Еще бы чуть-чуть, – думал я, – и нас прикроет от глаз неприятеля бровка высокого берега. Благодаря усилиям гребцов, мы благополучно вошли в береговую тень. Еще несколько взмахов весел, и под днищем лодки заскрежетал песок. Мы на берегу. Я окопался у кромки воды. Двое других связистов потянули кабель на плацдарм. К утру связь уже работала. Но с рассветом противник возобновил артобстрел. И связь на моем участке прервалась. Ждать, когда кончится обстрел, было бесполезно, так как новый день только начинался. Я разделся до трусов, взял кабель в руки и нырнул в воду. Старался как можно больше находиться под водой. Лишь на мгновения выныривал, набирал полные легкие воздуха и вновь уходил на дно. К счастью, повреждение оказалось несложным. Устранив его, я вернулся к своему аппарату.
Грянула артиллерия с нашего берега, огненными стрелами понеслись на врага реактивные снаряды катюш. Двое суток продолжались бои. Двое суток я держал связь. Голодный. Воды в реке – сколько угодно, а хлеба – ни крошки. Наконец пришла смена. Мне приказали возвращаться на свой берег.
– Вон там, – показал сержант рукой в сторону моста, – на лодке эвакуируют раненых, и ты вместе с ними отправляйся в свое подразделение.
Я помог погрузить раненых, их было восемь человек, сопровождающий солдат сел за весла, мне указали место на корме. Снаряды в реку падали правее нас чаще, чем слева, поэтому мы взяли чуть левее, не заметив, что посреди реки была отмель. Лодка врезалась в песок и застряла. Как-то странно изогнувшись и даже не вскрикнув, с перебитой осколком шеей солдат-гребец упал прямо на раненых. Я быстро спрыгнул в воду, стащил лодку с отмели и, толкая ее сзади, двинулся к берегу. Глубина в реке начала вновь увеличиваться. а течение становилось все стремительнее. Я никак не мог удержать лодку, ее разворачивало и несло по течению. Плацдарм же, занятый нашими войсками, был небольшим. Там дальше, за мысом, уже находились немцы. Если они обнаружат лодку – расстреляют ее и утопят раненых. Сознавая эту опасность, я изо всех сил толкал лодку в борт к спасительному берегу. Солдаты на берегу, наблюдавшие за нами, пришли на помощь. Вместе мы вытащили лодку и раненых. Ко мне подошел какой-то замполит, спросил и записал в планшет мою фамилию, сказав, что представит меня к награде, чуть ли не к званию Героя. Вскоре перед строем мне вручили за спасение раненых орден Славы третьей степени.
А орден Славы второй степени я получил во время форсирования Одера. Тогда от массированного огня гитлеровцев казалось, что весь воздух насыщен металлом. Мы погрузили свое оборудование в полуторку, я поднял руки, взялся за край борта и только хотел, подтянувшись, запрыгнуть в кузов, как вдруг почувствовал сильный удар и боль в руке.
– Э, Миша, да у тебя из руки осколок торчит, пойдем в санчасть, – услышал я голос комвзвода.
В санчасти два медика-женщины попытались вытащить осколок, но у них не хватало сил, так как он вонзился в кость и застрял там. Тогда комвзвода стал им помогать, он крепко держал мою руку, а женщины с помощью специальных клещей, раскачивая осколок, все-таки удалили его. С таким ранением по уставу мне полагалось выходить из боя в тыл на лечение. Но обслуживать аппаратуру связи было некому. Комвзвода спросил:
– Сможешь?
– Смогу, – ответил я. И еще сутки с одной рукой держал связь.
В 1946 году я вернулся домой в Челябинск. Молодой был, захотелось иметь хороший костюм, родственники дали денег на материал. Пошел в универмаг расположенный на улице Кирова. и не заметил, как при оплате покупки у меня кто-то из кармана вытащил документы. Хватился – нет паспорта, а вместе с ним пропали пять благодарностей от товарища Сталина. О том, что творилось у меня тогда на душе, лучше не рассказывать.
При оформлении нового паспорта в Управлении внутренних дел уже немолодой майор посмотрел мою орденскую книжку и говорит:
– О, даты герой, у тебя столько орденов, идем к нам работать в милицию. Я настолько был зол на карманника, утащившего мои документы, что с радостью согласился. Через некоторое время меня послали учиться в Горьковскую школу КГБ-МВД. А после окончания школы направили служить в Калининград. Отслужив в войсках МВД 25 лет, много повидав на своем веку, я вернулся в Челябинск с твердым убеждением, что в разных уголках земного шара есть удивительно красивые места, но родина у человека одна. «Человек без родины, что соловей без песни». И по-настоящему счастлив лишь тот, кто имеет свое отечество».
Закончив этими словами свой рассказ, Мавлет Гельманов встал из-за стола и, пожимая на прощанье руку, сказал: «Берегите наше отечество».
Попов, Л. А. Годы, опалённые войной. Кн.3 / Л. А. Попов. – Челябинск, 2005. – С. 77-80.