КОМИССАР ЛЕТЯГИН
«До войны я работал инструктором промышленного отдела обкома ВКП(б). 22 июня 1941 года дежурил по обкому. Было воскресенье. Стояла жаркая погода. Все руководители разъехались на озера и реки. И вдруг приходит сообщение о нападении фашистской Германии на СССР. Из районов звонят, спрашивают: «Что делать!». А я не знаю что им отвечать. Прибежал 2-й секретарь обкома Л. И. Баранов связался с Москвой. «Вскрывайте мобилизационный пакет и действуйте по указанному в нем плану», – ответили из Центрального комитета. С этого момента жизнь моя не шла, а мчалась. На третий день войны меня вызвали в военкомат и назначили ответственным за организацию эвакопунктов и госпиталей в области. Дали кипу бумаг, сказали: «Разбирайся».
Контора наша разместилась в железнодорожном клубе имени В. И. Ленина. Сюда стали прибывать врачи – все люди солидные. Я их построил, скомандовал: «На первый, второй рассчитайсь». Избрали штаб этого учреждения. Через две недели развернули военный госпиталь (напротив старого цирка). Ночью встретили первый санитарный поезд и приняли первых раненых, среди которых мне особенно запомнился мальчик лет четырнадцати. Он попал под танк и был весь переломан. Невредимыми у него оставались только глаза. Забинтованный от ног до головы он походил на человека в мешке. Занимались мальчиком начальник госпиталя Оржеховская и главный хирург – светило медицины, настоящий чудотворец П. М. Тарасов, его именем названа одна из улиц города Челябинска. По существующим в то время правилам комиссар обязан был присутствовать при проведении сложных операций, поэтому я оказался свидетелем, как врачи буквально разобрали этого мальчика по косточкам, потом собрали вновь и зашили.
Примерно через месяц меня опять вызвали в военкомат и сообщили, что решением отдела кадров Уральского военного округа я назначен комиссаром учебного лыжного батальона, формирующегося в г. Кургане, в основном из числа юношей-спортсменов. Приезжаю в Курган, спрашиваю:
– Где батальон?
– В лесу. Люди уже прибывают, а размещать их негде.
Пошел в горком ВКП(б) к секретарям Ефимову и Корневу. Они помогли раздобыть 50 кубометров строевого леса, из него мы построили две землянки на 750 человек. Из Кыштыма получили 500 пар лыж. И без промедления по соломе вместо снега стали проводить занятия по лыжной подготовке. В октябре 1941 года из наших учебных подразделений был сформирован 145-й отдельный лыжный батальон, меня назначили комиссаром этого батальона и мы выехали на Калининский фронт. Оттуда нас перебросили на Северо-Западный фронт, где развернулись бои под Старой Руссой. Однажды комдив дал задание лыжному батальону добыть «языка». Мои орлы проникли во вражескую траншею, ворвались в блиндаж, всех гитлеровцев перебили, а одного унтер-офицера захватили в плен, привязали к лыжам и покатили в обратный путь. Пленный стал кричать. Его ударили, но вероятно перестарались. Привезли пленного, развязали, а он мертв. Это была первая неудача.
17 апреля 1942 года, ведя бои на Ленинградском направлении, я получил ранение и навсегда потерял левую руку. Долечиваться приехал в Челябинский госпиталь, работу которого совсем недавно организовывал. И здесь среди выздоравливающих бойцов я увидел мальчика. Он взглянул на меня своими большими глазами, и я вздрогнул от неожиданности, узнав в нем «человека в мешке». Да, это был он. Мальчик уже выглядел бодро, по утрам делал зарядку. Вот только фамилию его я к сожалению не запомнил».
Эту историю рассказал Дмитрий Яковлевич Летягин в 2002 году, когда ему было уже 89 лет. После войны он находился на партийной и советской работе, окончил госпединститут и Высшую партийную школу, удостоен трех орденов Трудового Красного Знамени и двух орденов Отечественной войны. Он всегда являлся пропагандистом патриотических идей и советского образа жизни. И до конца жизни сохранял лучшие черты советского человека: бескорыстность, общительность, творческое отношение к делу, подчинение личных интересов общественным. После выхода на пенсию в 1986 году неоднократно избирался в президиум Челябинского областного совета ветеранов. В 1975 году участвовал в организации совета ветеранов Уральских лыжных батальонов, а с 1990 года возглавлял этот совет, всегда оставаясь комиссаром на своем месте.
В канун 60-летия Курской битвы Дмитрий Яковлевич рассказал еще об одном забытом эпизоде военного времени: «Еще продолжались бои на улицах Харькова, почти вся Украина находилась под пятою врага, а СНК СССР и ЦК ВКП(б) издали постановление о неотложных мерах по восстановлению хозяйства в районах, освобожденных от немецкой оккупации. Согласно этому постановлению Челябинской области вменялось в обязанность оказывать помощь Донбассу и Курской области. Уже в сентябре 1943 года ушли в г. Курск первые южноуральские эшелоны со скотом для колхозов, оборудованием для МТС, школьными партами для учащихся и предметами ширпотреба для населения. Один из эшелонов со строительными материалами поручили сопровождать мне, дав четырех помощников из различных предприятий города. На митинге у железнодорожного вокзала, состоявшемся перед отправкой эшелона, присутствовали члены бюро горкома и обкома партии, с напутствующей речью выступил секретарь ГК ВКП(б) Патрушев. А затем эшелон медленно отошел от перрона, взяв курс на запад. До Уфы мы ехали с ветерком, восторгаясь уральской природой, величественные картины которой быстро менялись за окном вагона. Но потом на нашем пути стали встречаться непредвиденные разнообразные трудности. За Волгой начались длительные простои на остановках. главным образом потому, что эшелон наш состоял из 50 вагонов, а железнодорожные станции в тех краях не были приспособлены для приема столь длинных составов. В освобожденных от врага районах еще не были изжиты вооруженные банды, которые нападали на эшелоны с целью их грабежа. Порой нам приходилось отстреливаться от бандитов, имея один на пятерых наган. На остановках продукты питания для себя добывали там, где появлялась возможность, иногда такая возможность не представлялась по нескольку дней подряд. Особенно долго стояли в Воронеже. Я обратился в местный обком партии. Выслушав меня, воронежцы предложили: «Давай разгрузим эшелон здесь и доложим ЦК ВКП(б) о разгрузке». – «Э, нет», – ответил я и не пошел на такую сделку. Ехали до Курска мы целый месяц, но ни одного вагона не потеряли в пути.
Куряне нас встретили очень хорошо. Их город сильно пострадал в годы войны. Куда не посмотришь – всюду развалины, остовы сгоревших зданий и следы недавно прошедших боев. Но уже везде велись восстановительные работы. Курскую областную партийную организацию тогда возглавлял П. И. Доронин. В беседе с нами он рассказал, что опыт партийной работы у него был еще до войны. А когда в качестве члена военсовета армии он с передовыми частями вступил в г. Курск, обладая, как генерал, большими возможностями, коммунисты Курска избрали его секретарем обкома.
– Как мне теперь быть? Я же ведь генерал, – поставил вопрос П. И. Доронин в докладе генеральному секретарю ЦК ВКЛ(б) и Верховному главнокомандующему И. В. Сталину.
– Генералов мы за один день наделаем столько, сколько нужно, а вот секретаря обкома избирает народ, – ответил ему Иосиф Виссарионович. Так в одночасье генерал перешел от войны к мирному строительству.
В Курске по случаю прибытия челябинского эшелона с грузом для строек тоже состоялся многолюдный митинг, на нем со словами благодарности выступил П. И. Доронин. Я зачитал и вручил ему послание трудящимся Курска от трудящихся Челябинска, подписанное секретарем Челябинского ОК ВКП(б) Н. С. Патоличевым. Отношения между людьми в то время складывались необычайно добрыми. После митинга нас окружили женщины и наперебой рассказывали о том, как советские танки, изгоняя фашистов, ворвались в их город и о том, как куряне спрашивали танкистов: «Откуда эти танки». Получив ответ: «Из Челябинска», благодарили уральцев за самоотверженный труд, при этом некоторые старушки крестились и славили Господа Бога за то, что есть на Урале мастера-умельцы, которые умеют делать такие великолепные танки.
Во время пребывания на Курском вокзале мы обратили внимание на исключительно аккуратно содержащуюся железнодорожную стрелку на первом пути. Нам пояснили, что обслуживает эту стрелку один из руководителей Сталинской железной дороги. Министр путей сообщения, недовольный состоянием железных дорог в Донбассе, направил его к железнодорожникам Курска, чтобы он поучился у них как надо работать на восстановлении железнодорожного транспорта, причем практическую учебу обязательно начал с работы стрелочником. Насколько такая учеба оказалась полезной для этого чиновника, мне неизвестно. После оформления передачи груза нам предстояло возвращаться домой через Москву. В хозяйственном управлении ЦК ВКП(б) получили проездные документы и питание сухим пайком в дорогу. Довольные, полные впечатлений, с чувством выполненного долга мы возвратились в Челябинск».
Попов, Л. А. Годы, опалённые войной. Кн.3 / Л. А. Попов. – Челябинск, 2005. – С. 10-14.