БОЛЬ И СОМНЕНИЯ ВЕТЕРАНА
Накануне нового 2002 года в совете ветеранов подсказали: на улице Куйбышева живет фронтовик-танкист С. И. Иванов, очень интересный человек, сходите к нему, запишите его воспоминания. На другой день встреча с Сергеем Ивановичем состоялась. Он сидел на диване и рассказывал: «До войны я окончил 7 классов в селе Тюбук. В июне 1941 года почти все жители села собрались на берегу озера Большой Аллак на массовое гулянье. Здесь проводился сабантуй – шумный, веселый праздник урожая. В озере отражалась синева безоблачного неба, ярко сверкали на солнце трубы духового оркестра, работали буфеты, проводились аттракционы, выступали артисты художественной самодеятельности. И вдруг после обеда мы узнаем, что началась война. Праздник сразу же закончился, а вместе с ним закончилась и мирная жизнь. Я поступил работать на завод вначале слесарем, затем помощником механика. 10 ноября 1943 года, в день, когда мне исполнилось 17 лет, я получил повестку о призыве в Красную Армию. В военкомате таких, как я, собралось человек 30. До Челябинска 120 километров мы шли пешком. По прибытии определили нас в 13-Й учебный танковый полк, который располагался на берегу озера Смолино. Командовал полком генерал-лейтенант Левадный. На фронте он потерял ногу, холил на протезе, опираясь на трость, и всем видом своим напоминал отважного, пропахшего порохом солдата. Я попал в экспериментальный взвод, в котором готовились командиры танков ИС. Ранее командирами таких танков назначались только офицеры, нас же выпустили старшинами. И в конце 1944 года мы отбыли на фронт.
На передовой сначала страшно было. А потом освоились. Настрой в бою был таков, что ко всему относишься равнодушно, выстрела со стороны противника не ожидаешь. Сквозь шум и грохот идешь куда приказано и делаешь все так, как надо.
Экипажи первых танков ИС состояли из пяти человек: командир танка, механик-водитель, командир орудия и два заряжающих. Вооружение его составляли 120-миллиметровая пушка и пулемет ДШК. Броня сильная. А двигатель слабоват. Развивать скорость приходилось через демультипликатор. Гусеницы более уязвимые, чем у Т-34, но надежнее, чем у немецких танков. В ближнем бою, когда пушку применить нельзя, танкисты нередко шли на таран, стремились ударить противника в наиболее уязвимые места ходовой части. Нам приходилось это делать, и нас немцы тоже ударяли. И каждый раз гусеницы ИС оказывались прочнее, так как у немецких танков они делались из прочной, но хрупкой стали, поэтому когда во время удара друг о друга гусеницы вступали во взаимодействие, у немецких танков они ломались, ау наших – лишь деформировались, а потом, пройдя пару раз через валки, принимали первоначальную форму.
Особенно сильные бои были в Венгрии, в районе озера Балатон. Там немцы, пытаясь прорваться на юг, атаковали по 5-6 раз в день. Однажды, когда мы расстреляли весь боекомплект, но горючее еще оставалось, нам передали приказ помочь пехоте, так как немцы пошли в психическую атаку. А штука эта неприятная. Они шли во весь рост с автоматами у живота, в меру пьяные, многие без головных уборов, с длинными волосами, не то что мы, нас-то наголо стригли. И несмотря на зиму, у некоторых рукава были закатаны до локтей. Стрелять нам было нечем. И мы просто ездили по живым людям. Меня удивило то, что гитлеровцы почему-то не разбегались и почти не пытались спастись. По возвращении в батальон мы обнаружили на гусеницах своей машины и кровь, и обрывки одежды, и частицы человеческих тел.
Через несколько дней мы поехали в тыл к немцам в сторону Будапешта, взяв на броню человек 9 разведчиков во главе со старшим лейтенантом пехоты. Поднявшись на возвышенность, увидели двигающуюся колонну противника. Дал команду зарядить фугасным. Зарядили. А вот выстрелили или нет – не помню. Все сразу провалилось в небытие. 13 дней я ничего не видел и не слышал, находился в полусознательном состоянии. А потом услышал голос старшего лейтенанта разведчика, он мне рассказал, что их всех тогда оглушило и взрывной волной сбросило с танка. По-видимому болванка, имеющая форму снаряда с наконечником из высокопрочной стали, типа победита, пробила броню и закружилась внутри танка. Экипаж погиб. Лишь один я подавал признаки жизни. Получил ранение и старший лейтенант. Разведчики принесли нас в свою часть. Танкистов похоронили возле вокзала Секешфехервара, на их памятнике была и моя фамилия. Позднее захоронение перенесли в сквер и мою фамилию убрали.
Из госпиталя меня выписали с одним глазом, в другом до сих пор осколки сидят. «Осколки у него и сейчас выходят из головы. – включилась в разговор Галина Константиновна, супруга Сергея Ивановича, – в 1956 году удалили 9 осколков, в 1966 голу – 5, а в 1983 – один. И вот видите шишку у него на голове, это еще один осколок выходит. Как-то пришла к нам пятилетняя внучка Лена и спрашивает:
– Деда, а что это у тебя на голове?
– Это у меня рог растет.
– А почему только один, а не два?
И вот после такого ранения, полученного в 19 лет, его не демобилизовали, а направили служить в комендантскую роту».
– Да, – продолжал С. И. Иванов, – вначале я попал в военную комендатуру города Вены, а потом города Бадена, выполняя задание по вылавливанию власовцев. Вели власовцы себя нагло, переодевались в нашу форму, имели фальшивые документы, мороки с ними было много. Домой вернулся только 3 ноября 1945 года. Младший брат и мама с гордостью рассматривали мои ордена Славы и Отечественной войны, медали «За боевые заслуги» и другие.
Вначале работал на своем заводе, потом – преподавателем труда в школах Челябинска, был удостоен ордена «Знак Почета», стал отличником просвещения СССР. Организовал музей боевой славы в школах № 61, 71, особенно много вложил труда в создание музея имени Н. И. Кузнецова в школе № 118. отдал туда все свои реликвии и даже документы. А какой это музей был, дверь откроешь – среди зала зажигается вечный огонь памяти и сразу же включается магнитофонная запись. Все это с приходом демократов повыбрасывали через окно. По этому поводу я ходил в городскую администрацию, но меня там даже слушать не захотели. Так стоит ли удивляться тому, что современная молодежь не желает служить в армии. А кто Родину защищать будет? В школе были прекрасно оборудованные мастерские, сейчас их ликвидировали, на их месте организовали танцевальные классы. И такое отношение к воспитанию молодежи проявляется не только в школе. Включите телевизор – там деньги, секс, стреляют, дерутся, исчезли просветительные и познавательные передачи, исчез с экрана человек труда. Так кто же нас кормить-то будет?» – закончил таким вопросом свой рассказ Сергей Иванович и вопросительно посмотрел на нас. А нам ответить ему было нечего. С чувством неловкости и стыда за то, что делают в нашей стране реформаторы, мы попрощались с ветераном.
Попов, Л. А. Годы, опалённые войной. Кн.3 / Л. А. Попов. – Челябинск, 2005. – С. 24-27.