«ДОЛГО БУДЕТ КАРЕЛИЯ СНИТЬСЯ...»
Память хранит немало событий и наблюдений. И это объяснимо: мне пришлось побывать на войне с белофиннами, штурмовать в сорокаградусные морозы знаменитую линию Маннергейма. Затем – четыре года Великой Отечественной. Так что знаю, почем фунт лиха. И порой удивляюсь, как выстоял, остался живым, пройдя сквозь огненный ад сражений...
После финской войны мирная жизнь оказалась недолгой. Гитлер со своей армадой вломился в наш многонациональный дом – страну Советов. Нужно было без раздумий снова браться за оружие и защищать родное Отечество от коричневой чумы, захлестнувшей почти всю Европу. В начале августа 1941 года, учитывая мой боевой опыт, обретенный в ходе операций в глубоких снегах Карелии, военкомат включил меня в состав формируемого в Челябинске 217-го отдельного лыжного батальона. Я стал сразу командиром первой роты. А в батальоне насчитывалось 526 человек, почти все южноуральцы, то есть ребята надежные, с хорошей спортивной формой. После ускоренной подготовки нас прилично вооружили, оснастили всем необходимым и направили на Карельский фронт защищать Заполярье.
В феврале 1942 года мы вышли на рубеж в районе озера Кирас, что в 70-ти километрах от города Сигеж. Командование поставило перед нами задачу «залатать» 60-километровую брешь между двумя нашими армиями. Это место, как известно, самое уязвимое, и одним батальоном тут трудно было организовать сплошную линию обороны. Поэтому воины-лыжники постоянно находились в движении вдоль линии фронта, создавая впечатление надежной защиты своих позиций. Роты минометчиков и пулеметчиков были в запасе, в боевой готовности оказать помощь своим товарищам по оружию. Таким образом мы перекрыли путь противнику прорваться в наши тылы.
Короче, в тамошних болотах с врагом мы справлялись. А вот против его самолетов оказались бессильны. В воздухе они действовали нахально и безнаказанно. Стыдно об этом говорить, но так было. Я уцелел просто чудом. А может быть, оказался более смекалистым. Как говорится, хочешь жить, умей вертеться. Это не значит унижаться, юлить перед сильным противником, а почаще шевелить мозгами, суметь перехитрить его. К примеру, так случилось при освобождении от гитлеровцев одной железнодорожной станции на Кировской магистрали, соединяющей незамерзающий порт Мурманск с Ленинградом. Там, незаметно для оккупантов, мы зашли им в тыл, заняли выгодные позиции для атаки и открыли разящий огонь из минометов. Когда очумевшие от неожиданности гитлеровские вояки высыпали на улицы станционного поселка, дружно заговорили наши пулеметы, а потом поднялись в рост пехотинцы, в рукопашном бою добивали врагов. Операция прошла молниеносно, успех ее был обеспечен с минимальными потерями. Кстати, за нее я получил орден Александра Невского, которым горжусь – такие награды не всякому даются.
Но враг был по-прежнему силен и коварен. Каждый метр родной земли нам приходилось брать с боем. Как сейчас помню форсирование реки Суна. Ширина ее метров 60-70, ледяная вода бежит быстро, берега крутые. Но приказ есть приказ. Деревянный мост финские саперы взорвали, переправляться пришлось вплавь, без подручных средств. К тому же артиллерия не успевала за нашим броском – сдерживали леса и болота. Я в ту пору уже командовал батальоном. Первым осуществлял переправу командир второй роты старший лейтенант Зайцев. Вскоре он достиг острова, который находился на середине реки. Противник ответил несколькими артналетами, да и сам остров ощетинился пулеметными и автоматными очередями. Мне нужно было срочно уточнить огневые точки противника.
Со связным по фамилии Циркуль, мы перемешались скрытно вдоль нашего берега, преодолевали кювет, и тут под ногами оказалась прыгающая мина, последовал взрыв. Связного разорвало буквально на куски, а меня взрывная волна швырнула на бруствер канавы. Куча осколков впилась в мое тело. Особенно больно было под лопаткой. Как потом выяснилось, из 18-ти осколков один застрял в сантиметре от сердца. Но вгорячах я этого не заметил. Подбежавшие санитары подхватили меня и передали врачам.
Под большими соснами была развернута хирургическая палатка. Врач сразу предупредил, что операция будет проводиться в полевом варианте, без наркоза, так что придётся потерпеть. Он сам разрезал на спине бушлат и гимнастерку, потом, словно семечки, ссыпал извлеченные осколки в кружку. А я скрипел зубами, но молчал. Тут криком делу не поможешь. Забинтовали, запеленали меня, словно ребенка, однако еще нашлись силы, чтобы встать и сделать несколько шагов. Медики предложили эвакуацию в тыл, в госпиталь, но я наотрез отказался, чтобы быть вместе с батальоном на поле боя.
На вторые сутки форсирование реки Суна было завершено, противник отступил, бросив восемь орудий, 26 автомашин, много стрелкового оружия.
В начале августа 1944 года мы перешли государственную границу и вступили на землю Финляндии. В порыве радости углубились километров на 25 и... оказались «в мешке», попали в окружение. Стреляли в нас, кажется, с каждой сосны, атаки следовали одна за другой. К тому же мой батальон остался без связи со своим полком и соседями. А воевать без связи, значит, вести бой с завязанными глазами. Да еще в сильно заболоченной местности. В общем, положение аховое. А тут еще вражеские голоса из леса раздаются: «Майор Чухарев, ваш полк разбит. Сопротивление бессмысленно! Сдавайтесь. Обещаем сохранить жизнь!»
Плен на исходе войны? О, мы знали, что это такое. Уж лучше бой до последнего патрона. Хотя и патроны были на исходе... Но я не давал своим солдатам никакого повода подумать о плене. Только выдержка, осмотрительность и – вперед! На седьмой день удалось по рации связаться со штабом дивизии. Получив нужную информацию, мы узнали, какие силы нам противостоят, в каком месте есть шанс прорваться с меньшими потерями, где нам помогут друзья. Семь дней и ночей без еды и курева (воды в болотах было предостаточно), практически с горсточкой боеприпасов мужественно и стойко держались наши воины. Великое дело – вера в победу! И мы ее добыли. Рванули по лесной глуши, стреляя только по видимой цели, наверняка.
***
Да, нелегкая была наша боевая молодость. И, конечно, хочется, чтобы современная молодежь унаследовала от старшего поколения все лучшее из его героического прошлого. Тут многое можем сделать и мы, ветераны, воспитывая у молодых любовь к Родине, готовность защищать ее от вражеских посягательств.
Источник: Годы, опалённые войной. (Вспоминают ветераны Челябинска) / составитель и редактор Л. У. Чернышев. – Челябинск : ПО «Книга», 1997. – С. 98-101.